Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

no_name

Без начала и конца

Недавно тут в сети, спустя четверть века, мы нашлись с одной знакомой девочкой и разговор, естественно, тут же перешёл на мальчиков на внуков. Но поскольку внуки ещё маленькие, то тема исчерпалась несколькими тысячами слов с обеих сторон. А мы с ней обе девочки пишущие, так что несколько тысяч слов это у нас только для разогрева. Поэтому быстренько перешли на взрослых детей, про которых уже можно писать трилогиями: детство, отрочество… тридцатник.

И вот где-то на пятой тысяче слов раздела «Детство» я, наконец, добралась до того момента, как Лизку мою в восемь лет приняли в Purcell School (музыкальная школа, где из нормальных детей делают пожизненных музыкантов):
«…Но совершенно невероятным образом она прошла все туры, и её приняли. Потенциально приняли. Окончательное «добро» давал директор школы, мистер Бейн, после личного с глазу на глаз собеседования с ребёнком.
О том, что директор мистер Бейн личность легендарная и уникальная, человек потрясающий и вообще, мы тогда ещё не знали. Ожидали всяких подлянок в духе тех, что у нас были на собеседовании в Москве при поступлении в какой-то детский сад с уклоном куда-то:
– Лизочка, скажи, сколько ножек у цыплёночка?
– Две...
– А когда он вырастет, сколько у него будет ножек?
– Четыре...
Но тут всё было очень по-честному, как разговор равного с равным. Мистер Бейн спросил у Лизки, понимает ли она, что означает выбор этого пути, понимает ли она, что придётся вкалывать с утра до вечера, и готова ли она вкалывать, хочет ли. Задавал вопросы так, чтобы можно было понять, действительно ли ребёнок понимает, хочет и готов, или это ему родители внушили. Когда стало ясно, что девочка вроде как хочет, понимает и готова, мистер Бейн перевёл разговор в русло светской беседы и спросил: «А какие композиторы тебе больше всего нравятся?»
«Зацепин и Гладков!», - ни минуты не колеблясь ответила девочка, которую её бабушка растила на советском кинематографе и каждый раз ей объясняла, что всю погоду делают именно песни этих двух великих людей». (конец цитаты)

Но поскольку в пяти тысячах слов маленького письмеца всё равно всего не расскажешь, то приходилось наступать на горло этой дивной песне без начала и конца и выкидывать куплет за куплетом, припев за припевом. Ну, в частности, про то, как однажды… Ну, ещё до того как школа переехала в Bushey, ещё в самый первый год Лизкиного там пребывания, когда школа занимала несколько зданий в Harrow: главное здание, ещё какие-то помещения для занятий и минутах в десяти-пятнадцати ходьбы – общежитие, потому как школа была интернатного типа, дабы детишки не тратили драгоценное время на дорогу, потому что… Да потому что вот, как например, в тот день: маленькая девочка, восьми лет от роду, в вечерних сумерках позднего октября, с огромной не по росту скрипкой, выходила из здания школы, чтобы на тоненьких своих заплетающихся от усталости ножках доковылять до койко-места в общаге. Позади у неё был обычный школьный учебный день, потом занятия по специальности с педагогом, потом она несколько часов уже сама пилила на своей скрипочке в practice room, и вот теперь нужно было добрести до койко-места. Чтобы бросить на это койко-место скрипку. А самой идти делать домашнее задание. Это я про Лизку, если кто не понял.

Ну, так вот, выходила она тогда из школы, а директор, мистер Бейн, как раз машину заводил, чтобы домой ехать. Увидел он нашу Лизку и предложил подбросить её до общаги – уж больно вид у неё, судя по всему, жалобный был. Да ещё скрипка эта огромная.

Она потом рассказывала: «Мы с мистером Бейном очень интересно беседовали, но я вдруг уснула. И он потом в машине какую-то книжку читал, чтобы меня не будить, когда мы доехали».

А мистер Бейн тогда дружил с Надеждой Приговой, знал, что мы знакомы, поэтому кое-что иногда ей про Лизку говорил. И вот она передала нам его слова: «Какие удивительные манеры у этой девочки! She did not just fall asleep, she asked me: “Would you mind if I sleep for a minute”» (Она не просто уснула, она спросила меня: «Можно, я посплю минуточку?»)

…А поскольку мы все сейчас судорожно закачиваем свои ЖЖ-шки в педеэфки, ибо не знаем, чем закончатся грядущие перемены в стане СУПостата, мне в процессе просмотра закаченного попалась на глаза эта запись:

OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким
Сентябрь 2009 http://www.rusf.ru/abs/int0132.htm

Уважаемый Борис Натанович.
      В своем ЖЖ поэт Екатерина Горбовская пишет: ...А среди прочих там была книжка Стругацких «Далёкая Радуга» с дарственной надписью Аркадия Стругацкого: «Дорогому Саше Горбовскому – с благодарностью за фамилию и некоторые черты характера». Учитывая феерическую популярность этого героя (Леонида Горбовского), книжка – поистине раритетная. А теперь её нет. Папы тоже уже нет. (http://tyaka-levina.livejournal.com/7053.html).
      Не могли ли бы Вы ответить, а какие именно черты характера Александра Альфредовича Горбовского были унаследованы Леонидом Горбовским?
                                                                                          Дмитрий Дмитрий < ... @gmail.com>
                                                                                         Austin, US - 09/16/09 21:57:30 MSK

БНС: <…> если у нашего Леонида Андреевича и есть какие-то черты Александра Горбовского, то это уж «работа» АНС. У меня же перед глазами всегда стоял совсем другой прототип Леонида Андреевича – мой друг Саша Копылов. Не знаю, насколько удалось мне воплотить его в Леониде Андреевиче (скорее, НЕ удалось), но коронная фраза Л.Горбовского «Можно, я лягу?» принадлежит именно Саше Копылову.
_____________________
*Аркадия Натановича Стругацкого

И я вдруг вспомнила тот «куплет», который я пару дней назад выбросила из моей эпистолярной песни без начала и конца, дабы не утомлять адресата больше, чем я уже его того.
И меня удивительным образом согрела эта перекличка неведомого мне Саши Копылова и неведомой ему, Александру Ивановичу Копылову, внучки незнакомого человека, с которым их навсегда связал чей-то замысел, он же вымысел.
И умерли они с папой, оказывается, в один год.
«Можно, я лягу?», «Можно, я посплю минуточку?»…
Gibraltar

Про Наташу

Дело было лет сто назад, если не больше. Я тогда ещё училась, а точнее, делала вид, что училась, в Литинституте. Формально числилась на семинаре Евгения Михайловича Винокурова, но прогуливала даже эти семинары.

Там много всяких и не всяких было на семинаре у Винокурова. Я ни с кем особо вне стен института не общалась, да и в стенах тоже не особо. Разве что с Наташей Зайцевой… То есть, нет, с ней тоже не особо. Чтобы там поржать, или задушевку какую поговорить – нет, это нет. Просто с другими мне было холодно, а с ней – тепло. Два-три слова – и тепло. Два-три случайных слова – и весь разговор. И сразу тепло.

А в один прекрасный день из «Молодой гвардии» (издательство было такое, не знаю, есть ли оно сейчас) пришёл договор на книжку, и мне сказали, что нужна фотография. Никаких фотографий у меня тогда не было, поэтому Наташа Зайцева посадила меня на подоконник прямо в корридоре Литинститута и сделала вот эту фотографию...



http://gorbovsk.narod.ru/photos/gorbovskaya_01_big.jpg

А много-много лет спустя... Нет, не лет, жизнь спустя, году в 2008-м, что ли, куратор и держатель сайта «про меня», с которым я тогда, наконец, решилась выйти на связь после нескольких лет, проведённых в засаде с биноклем, откуда я с ужасом наблюдала жизнь этого виртуального «клуба любителей меня», где люди выясняли, жива я ещё, или как... (обрываю предложение, потому как оно по своей конструкции уже непродолжаемо, и легче бросить на полпути, чем переделывать) Так вот, этот незнакомый человек, назвавший себя Эдкин, и ставший впоследствии другом семьи, тогда, в ответ на все мои «да пошла я нафиг», пытался убедить меня в том, что не такое уж я чмо никому ненужное, и для пущей убедительности каждый раз призывал меня: «Да зайдите в Гостевую, посмотрите, что люди пишут!» Ну, дык, я туда и так заходила, но только тут же выскакивала как ошпаренная, потому что мне неловко и страшно читать про себя такое. Эдкин думал, что я сейчас почитаю про то, какая я хорошая, и сразу плечи расправлю, живот выпячу — и вперёд. А у меня оно наоборот: голову в плечи вобрать, в землю зарыться и мысленно напиться до беспамятства. Ну и вот, в одну из тех поглядок в ту Гостевую, я увидела там записи от «Натали», и я сразу поняла, что это была Наташа Зайцева. Ещё даже до того, как она скромно обронила: «Фотографию под номером 1 сделала я.» А написала там Наташа вот так:
Collapse )
Gibraltar

Галопом по Европам

или два поста в одном (оно само так получилось, потому как слово за слово)

Итак, если вы давеча вот здесь видели кого-то похожего на меня, то, видимо, имеет смысл вспомнить, что в таких случаях говорят наши аборигены. А они в таких случаях говорят: «If it looks like a duck, if it quacks like a duck, if it walks like a duck – then it is probably a duck». Что на языке понаехавших означает: если оно похоже на утку, если оно крякает как утка, если оно топает как утка – то вполне возможно, что это утка и есть. Так что вполне возможно, что то, что вы там давеча видели, действительно была я. Вполне возможно. А чего вдруг? Да, ничего, просто VOCES 8 опять. Тот же репертуар, что в декабре Мариинке и в МДМ, а поскольку меня там не было, то тут рядышком слетать уж просто сам Бог велел.

А это они в Москве, после концерта в МДМ:



В Берлине, конечно, так попеть после концерта не получилось, потому что так попеть можно было только у Славы malsinc в «Своём Круге», а до филиала в Берлине у Славы пока ещё руки не дошли. Да и плясать после Юлиного перформанса уже никто не отважится, дабы не быть посрамлённым…

А кстати, тот человек в конце стола, ну, который рядом с блондинкой-девушкой под наскальной надписью «Свой Круг» сидит, это Сашин бывший одноклассник по Гнесинке Миша (Михаил Сергеевич) Хохлов.
Он нынче, помимо всех своих прочих заслуг перед родом человеческим, ещё и директор той самой Гнесинской школы, откуда они все есть пошли.
О том, как он последние чуть ли не пятнадцать лет эту школу отстраивал и Лужкову не отдавал, рассказывать не мне, потому как я про это слишком много всего знаю, а мой язык – что ваше помело. Но то, что ему эту школу удалось спасти, сохранить и отстроить – это чудо невероятное. Лужков это здание на Знаменке своим ребятам раз сто уже, наверное, продал. Там такое творилось вокруг этой школы, что нормальным людям и в кошмарном сне не привидится. Вот, кстати, заметочка от 2005-го года бывшей тогда ещё в фаворе Маши Гессен:  http://bg.ru/society/virtuoz-4784/
Но это – так, по самой поверхности событий, бо то, что глубже – оно для служебного пользования и не для нашей с вами тонкой психической организации.

А девушка-блондинка, которая сидит рядом с ним, это его дочь. Её зовут Аня. Когда в Москве в декабре в день концерта VOCES 8 в Доме Музыки Саша с выпученными глазами пытался решить какие-то административные вопросы с этим концертом связанные, Миша (Михаил Сергеевич) Хохлов сказал:

– Я сейчас Ане позвоню, она там администратором… Алё, Анечка, привет! Слушай, у вас сегодня там англичане выступают, ты не знаешь, кто организовывал этот концерт, тут Саше Левину нужно кой-какие вопросы решить. Ты?! Это твой концерт? Саш, это Анин концерт…

А когда писиделки в «Своём Круге» закончились, девушка-блондинка Аня подвозила Сашу к друзьям, у которых он остановился в Москве, и, когда они проезжали мимо дома на проспекте Вернадского, Аня сказала:
– А это мой дом.
На что Саша ей ответил:
– А я знаю, я у тебя там часто бывал. Но ты тогда была ещё совсем маленькая, ты тогда только родилась…

____________________________________
А если кто не в курсе, но хочет быть в нём: http://tyaka-levina.livejournal.com/223194.html
0309

17-е декабря, или чистое совпадение, ежели таковые бывают...

no_name

Илюша Гольдфарб прислал аудио. А потом ещё и видео...

Илюша Гольдфарб прислал аудио. А потом ещё и видео...
Это нереально. Аудио – ещё куда ни шло, а видео – это уже совсем из разряда «всё это было, или нет?»

...А вот я опять не знаю, откуда начать: то ли начинать с Илюши, то ли с самого начала. Или не с самого начала, а там, где вот это всё началось... Если с самого начала, то это очень долго, а если не с самого – то непонятно. А если начинать с Илюши – то ещё непонятнее...
Я начну с самолёта.

Collapse )
Gibraltar

Ебанько

Стефан Цвейг. Четвёртый том. Мария Стюарт. Зачем он мне понадобился? Зачем-то, значит, понадобился. А из него возьми, да упади на пол...
Это вот я, дети мои, в тот год, когда я бросила школу.

130.68 КБ133.30 КБ

А школу я бросила в восьмом классе. Почему? – см. название поста.
Ну, а если серьёзно, то сейчас уже трудно сказать. То есть, сейчас‑то как раз сказать легче всего, сейчас сказать можно всё, что угодно — и сказать и объяснить, да и не просто объяснить, а так, чтоб все поняли, прониклись, встали на твою сторону… А вот как оно на самом деле было, сейчас уже не скажешь, это только тогда можно было как‑то сказать, путаясь в словах, зная, что всё равно никто ничего не поймёт и никто не встанет на твою сторону.

Поэтому я тогда никому и не сказала. И, пока никто ничего не знал, всё было как нельзя лучше. А потом всё равно узнали, это ж дело такое… Заломили руки, отвели в школу рабочей молодёжи. Тогда, кстати, в Москве все нормальные люди именно в школах рабочей молодёжи сроки доматывали. Но я сразу сказала, что больше одного года учиться там не буду, и мне разрешили сдать какие-то экзамены, или зачёты, не помню, как это у них называлось, и зачислили в выпускной класс. Нам бы день простоять, да год продержаться...

День я там простояла. Даже неделю, кажется. Больше не продержалась. Мир вокруг был слишком огромен, а периметр жизни в системе обязательного среднего образования слишком мал. Но, как и в прошлый раз, я понимала, что никогда никому не смогу этого объяснить, и поэтому опять никому ничего не сказала.

А ближе к Новому Году из школы позвонили домой.
Collapse )
no_name

Я не знаю, как начать…

Я тут занимаюсь тем, что потихоньку тру старые посты, которые уже и так давно «под глазом», и при этом нахожу всякие всякости, о которых сосем даже забыла. Например, нашла вот это:
 
«Он пришёл ко мне такой –
Совершенно женственный,
Дал потрогать мне рукой
Орган свой блаженственный...»
 
И, как только я сей залеж откопала, сразу поняла, что очень хочу рассказать про одного такого Славу из Pushkin House. Но я не знаю, как начать, потому что там нельзя с места в карьер, а надо кое-что объяснить. А если я начну «кое-что объяснять», то оно меня опять уведёт куда-нибудь, я отвлекусь на что-нибудь, и так и не дойду то того, о чём хотела рассказать – я ж себя знаю. И те, кто читает мой журнал, тоже знают, что структурность мышления совсем не мой конёк, чего уж там. Поэтому я не придумала ничего лучше, чем взять кусочек из моей недавней переписки с одним хорошим человеком и запостить вместо предисловия к тому, что я вообще-то на самом деле хочу рассказать. Причём, даже не спрашивая на это согласия у «хорошего человека». В конце концов, это моё письмо к нему, а не его ко мне, а этика – она сука штука уступчивая. Если к ней с правильного бока подъехать. А в случае чего, I will face the music, извинюсь и скажу, что больше так никогда не буду. Ну, в общем, будем разбирать по мере поступления.
 
Дисклеймер: Тем, кто принципиально не читает чужую частную переписку, под кат не ходить!
Итак, вместо предисловия:
Collapse )
no_name

ЗА ЧТО КУПИЛ, ЗА ТО И ПРОДАЮ

Стала перечитывать лекции Набокова по зарубежной литературе, и почему-то вспомнилось:

Как-то, когда мы ещё жили в Kensington, мой муж разговорился в парке с одной старушкой (кензингтонские старушки – совершенно особое явление, возможно, это очень близко к тому, чем могли бы стать арбатские старушки). Она спросила его: откуда Ваш акцент, и когда узнала, что из России, сказала:

– Когда я была девочкой, у меня был учитель русского языка, один молодой человек, русский эмигрант. Он потом стал известным писателем, может Вы слышали – Nabokov. Потом я однажды оказалась в Париже, где у него была презентация книги, он раздавал автографы и был весьма мил и любезен. Мне показалось, что он меня узнал. Я подошла к нему и попросила надписать мне книгу. Я не хотела быть навязчивой, но не удержалась и сказала: "Mr. Nabokov, ведь это я, Маргарет, помните, Вы давали мне уроки русского языка?» У него почему-то сделалось злое (она так и сказала: angry) лицо, и он очень холодно ответил, что НЕ ПОНИМАЕТ, о чём я говорю. После этого он отвернулся от меня и не подписал книгу. Видимо, ему было неприятно встретить того, кто был свидетелем его худших времён. Наверное, боялся, что «it might disturb his image of grandeur. What a shame»

 

no_name

(no subject)

Уже года три, как дочка уехала от нас жить своей жизнью, а руки всё не доходили разобрать оставленные ей завалы нот, бумаг и всякого чёрти чего. Вот понемножку приступаю. Сегодня нашла её школьный проект по современной истории. Тема: Вторая Мировая Война (World War Two). Пишет – как дышит. Помню, получила «отлично», была на седьмом небе. Выбрасывать рука не поднимается. Вот сижу и читаю про то, как Англия и Америка сообща победили Германию, а из России немцы ушли, потому что там было очень холодно. Всё как учили. Умница. Отличница.