?
?

Log in

No account? Create an account

Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

no_name

(no subject)

Вдруг подумалось, что если переписать это в прозе, да ещё все даты проставить, то получатся дневниковые записи женщины, которую не мешало бы трудоустроить на полный рабочий день — чтоб с девяти и до шести. А на выходные — огород на даче копать, капусту квасить, огурчики там, помидорчики. Ибо все проблемы наши — исключительно от праздности бытия.

Январь 2011 – Январь 2015

*
...Как за синим океаном,
Да за чёрною горой
Жил в обнимку со стаканом
Тот лирический герой.
Он мешал с водою виски,
Чтобы легче было пить...
До чего же, сука, близкий
И родной. И нечем крыть...

5 января, 2011

*
Он мне сказал, что Вас послал мне Бог.
А сам он был хромой и о копытцах.
Он мне сказал, что здорово продрог,
И попросил воды со льдом напиться.

А на «спасибо»:
– А причём тут я?
Я ни при чём, я только на раздаче,
И я – не я, и лошадь не моя...
– А Он, Тот, Кто послал?
– А Он – тем паче.

*
А мы с Вами будем встречаться
Как минимум два раза в год –
Под небом на ветке качаться
И биться как рыбы об лёд.

Нам будет погода, свобода,
Надёжный обратный билет,
И что в наши годы полгода? –
Ничто, супротив наших лет.

*
Ну, и пожалуйста, и пожалуйста, и пожалуйста! –
Уж и пожаловаться получается, что нельзя.
А чего мне, скажите, тогда осталось-то –
только, честно-пречестно и глядя в глаза,
глядя в ушедшее и в настоящее
(тоже уже на пороге стоящее) –
так и скажите: уже не многое.
Но только не гладя и рук не трогая.

*
Я не дышу – чего же боле?
Я к Вам пишу –
куда же дале тех рваных строчек,
где на воле
слова лукавые гуляли –
и всё по краю, да по краю...
А я ведь, к своему стыду,
всегда прекрасно понимаю,
что Вы имеете в виду...

Когда в партере гасят свет,
тогда – всё то, что никогда.
А я спешу куда-то? –
Нет.
А я хочу чего-то? –
Да...

*
Перевирая в памяти детали,
Варьируя сюжетную канву,
Я эти разливанные печали
Как рыбка до утра переплыву.

...А ночь уже выходит на крещендо,
Зажав мою хрустальную туфлю.
Мне всё равно: Вы просто спите,
или с кем-то –
Мне всё равно.
Я всё равно не сплю.

*
«Eine Kleine Nacht…»

Эта звёздная тряпица,
Эта лунная прохлада...
Почему-то мне не спится –
Может, так оно и надо?

Из копытца сладко пьётся,
Я сама не преминула...
Скоро утро. Всё проснётся
Посмотреть, как я уснула.

*
Быть может Вы душка в душе безобидный,
Быть может Вы только лишь с виду невидный,
И все эти лики безликой личины —
Первичные признаки Вашей причины.
Причина простая: причинное место,
А всё остальное — лишь фразы да жесты.

*
А я сама не знаю, зачем оно мне надо:
Я просто разбежалась и всё ещё бегу,
И щит я свой повешу у врат такого града,
Куда войду Петлюрой, а выйти не смогу.

И если я такая, то значит, я такая,
И здесь уже не властен никто и ни над чем,
И я не притворяюсь, что просто жду трамвая,
А я сижу напротив и вас глазами ем.

*
А радость — всего лишь полдела,
И горько её торжество:
Она достигает предела,
А дальше — незнамо чего.
А дальше одни разговоры.
А после — один разговор,
Что, мол, подъезжал под Ижоры
И ваш мне припомнился взор...

*
Равнины становились горами,
А горы поверялись безднами.
Но бездны множились повторами,
И стали карты бесполезными…
Я та ещё первопроходчица.
Вам, кстати, не нужна попутчица?
А то влюбиться очень хочется,
Чтоб посмотреть, чего получится.

27 ноября, 2011

*
Я вам рекомендую, я вам советую
Считать меня хорошей дурной приметою –
Палатой номер шесть, где вы повеситесь
(если не сплюнете и вон туда не перекреститесь)

А дверь, ну, та, где номер шесть, – глядите в оба:
Она, когда заходишь – есть, а после – опа!
...А чтоб вы остального не услышали,
Тут будет только два четверостишия.

*
Мне так Вас не хватало в этом городе,
Где бледный дождь срывался на фальцет,
И осень шла в своём дешёвом золоте –
На свет, на свет, на тихий зимний свет.

Мне так Вас не хватало в этом поезде –
Во всём по обе стороны стекла,
В движении, в замедленности, скорости –
Во всём и вся.
Такие, брат, дела.

*
...В тихий предночнóй час
Погасить везде свет,
А потом обнять вас,
Словно нам по пять лет,
Рассказать вам свой сон,
А потом – свою явь:
Что я слышу тот звон,
Что давно живу вплавь...
Что, коль скоро вы здесь,
Значит, вы теперь – тут,
И нужны вы мне – весь,
Даже если вас ждут...
А потом включить свет –
А на вас лица нет.

*
Я вот давно хотела Вас спросить,
Но каждый раз слова ложатся косо,
И почему-то рвётся эта нить,
Ведущая к ответам на вопросы...

И я ещё сказать хотела Вам,
Что Бог – он всё равно следит за нами,
И нам ещё воздастся по словам,
И мы ещё умоемся словами.

...А я так не люблю всех этих слов,
Которые доводят до стихов.

*
А вот вам никогда не бывает страшно
Оттого, что вам ничего не боязно —
Ни сегодняшних мыслей,
Ни слов вчерашних,
Ни того, что осталась минута до поезда,
И пустота обретает формы,
А вы на самом краю платформы,
И вам негоже играть вполсилы,
Ведь вы сегодня звезда вокзала…
Я снова что-то не то спросила?
Я снова что-то не так сказала?

*
Наступает суббота
во главе с воскресеньем –
кто-то должен стоять
у руля карусели,
потому что когда
эта дверь приоткрыта,
круг идёт на разгон и слетает с орбиты,
и летит к ебеням...
или мордой об стену –
от того, что мудак стал играть в джентльмена –
в неприятие тьмы, в некраплёность колоды,
и в превратность зимы пред лицом непогоды.

*
Бежит река, бежит в тумане тает,
Бежит она, бежит, меня дразня,
Но мне мозгов пока ещё хватает,
Их есть пока ещё хороших у меня-я-я-я…
За той рекой давно уже не лето,
За той рекой — всё то же, что за этой,
Весь тот же джаз, вся та же оперетта,
Всё те же поиски обратного билета.
А там, где мы на лодочке катались,
Там, говорят, следы ещё остались.
В лесу, говорят, в бору, говорят —
Везде, говорят, остались.

*
Осень, осень, что мы косим?
То, что за год проросло:
Миллион умножь на восемь,
И получится число –
Слов хороших, мыслей милых...
Год прошёл, и рвётся нить.
Это осень – я не в силах
Ей что-либо объяснить.

Сентябрь 2012

*
Расчёт мой прост — на первый и второй:
Две щётки и одна зубная паста.
И кто меня танцует — тот герой,
А песни петь — так это все горазды.

А вот Христос — любил и любит всех
И говорит, что лучше не бывает...
Но батюшка сказал, что это грех,
Да только что он в этом понимает.

Декабрь 2012

*
Ой, как плохо всё закончилось,
Ай, как пóшло...
А ведь так всё хорошо начиналось,
Даже кошка – даже кошка, даже кошка! –
Вот, чего, казалось бы –
И та улыбалась.

Январь 2013

*
Мой друг говорит о хорошем
И хочет вернуться к истокам –
К тем самым – звенящим, истошным,
Известным лишь нам подоплёкам.
И делает вид, что не знает,
Что сказка умрёт в пересказе,
Что в марте любви не бывает –
Лишь только случайные связи.

*
Ты уйдёшь из моих песен,
Ты уйдёшь из моих писем,
Станешь столь неинтересен,
Сколь далёк и независим —
Просто кто-то из которых,
Кто оглянется, не глядя...
Ты уже на тех просторах,
Где вы все чужие дяди.

*
А мы заканчиваем вечер,
А мы приканчиваем вечность,
А почему, держась за печень,
Ты говоришь про бессердечность?

А то, что ты душою лысый,
Тебя спасёт от шага влево,
Ты попроси побольше риса –
Официантка, где вы, где вы?

Я забожусь на пидараса,
Что отращу льняные косы…
Я слишком много съела мяса,
Чтобы иметь к тебе вопросы.

*
Какая тонкая материя –
Тот миг в преддверии доверия,
Та дверь у самого начала, ещё вначале…
А после смотришь одичало: «О Боже! Я ли?!»
И прочь от этих небо мглою коптящих бурь…

Проходит всё, как с белых яблонь дурь.
Так говорил последний царь Синая.
…Какая прелесть ваша рыба заливная!

*
Всё что нам, сукам, они говорят в этих случаях,
Вы мне сказали,
И даже про душу мою сучую не забыли.
…И полетела душа моя сучая в дальние дали,
Лающим кашлем давясь от поднявшейся пыли.

*
Вы снились мне мутной водой у причала,
Я Вас испугалась, я Вас не узнала,
А Вы мне сказали: «Ты мягче стели»,
И солнце почти что коснулось земли.
А в небе парила бескрылая птица.

Я утром хотела за Вас помолиться,
Сказать, что прощаю, поставить свечу,
Но я Вас не знаю. И знать не хочу.

*
Рассказать, как я живу? –
Рандеву на рандеву,
Кавалер за кавалером –
Вашим не чета манерам…

Ещё долго будут мне
Вас показывать во сне?

Сентябрь 2013

*
Вот самый дурацкий на свете вопрос,
А ведь задаётся в слезах и всерьёз,
И голос дрожит, и слабеют колени,
Как будто ответ ещё что-то изменит:
— Вот мы какие, привет нам, привет!
Ты меня больше не любишь?
— Нет.
— Это неправда, подумай сюда:
Ты меня больше не любишь?
— Да.

*
ДЕКАБРЬ, ПРЕДРОЖДЕСТВЕНСКОЕ

Крутилось блюдечко,
сердечко ёкало,
а Пушкин матерно вокруг да около...
Лександр Сергеевич озорничали,
да и не знать им по ихней младости,
где вы храните мои печали
и где хороните мои радости.
Смеялись бесы за круглым столиком:
«Иди на мессу, подпой католикам –
на Аве Отче сдержи дыхание:
чем дни короче, тем окаяннее»

*
На небе приглушают свет,
И тьма печалит лик Христосов,
Когда нам задают ответ,
А мы не ведаем вопросов.
А мы чего? Мы ничего –
Мы лишь отпели Рождество
И отплясали.
А в чей-то дом пришли волхвы,
Руками сделали «Увы!»
И растворились между тут и небесами.
И возвращая Ваш портрет –
Все восемь глаз, четыре носа,
Я задаю себе ответ
И не хочу искать вопроса.

*
И вблизи не видно, и даль темна,
Над винилом чёрным дрожит игла.
Вы не ждите лучшие времена,
Ваша карта выпала и легла.
И сотрёт до мяса игла винил,
Чтобы этот голос Вам повторял:
«Ах, какую же ты женщину обронил!
Ах, какую же ты женщину потерял!»

*
Мы с вами гуляли по минному полю,
молясь на доселе хранивший авось.
Авось и доселе позвали доколе,
и минное поле к чертям взорвалось.

...Когда на прощанье даруют прощенье,
душа замирает на миг, не дыша, —
вольно же вам было не есть угощенье,
вольно же вам было не пить из ковша.

*
Я плакать вам не велю
вы плачущий мне не гож
я ваши глаза люблю
за всю их святую ложь
Но вас не возьмут играть
в команду «Святая рать»
и вам не дано сметь
знать, как трубит медь
как заголялась сталь
и шли на своих свои...
И вся-то ваша печаль
пишется через «и»

*
Как жаль, что я с тобой спала
                (автоэпиграф, 1984 -?)

Я больше не рожу от Вас стихов –
Уродцев непорочного зачатья.
Не то что башмаков –
А даже платье
Живее всех живых второй сезон.
Я выбросила только «Пуазон»,
Чтоб больше никакие трали-вали…
Как хорошо, что мы не переспали.
У каждого мгновенья – свой музон.

*
Но я к вам больше не приеду
                    (автоэпиграф, 1982 -?)

Вот я приеду к вам – в таких вся бантиках,
в таких кружавчиках, в былых летах…
И ваши бабочки – не перистальтика,
то ваше «Боже мой!» во всех местах.

А вот вам яблочко с гнилой серёдкою:
я не приеду к вам каргой с серьгой –
дорога длинная, а жизнь короткая,
не помещается одна в другой.

*
И слону, и даже маленькой улитке...
                                              (песенка)

А что я с Вами не дружу, уже понятно и ежу.
Ежу, слону и даже маленькой улитке.
Уже и дышится легко, уже и мысли далеко,
уже замочек починили у калитки…
Ну, на зубок да на глазок
я Вам приснюсь ещё разок,
в костюме пятикратной фигуристки,
а в остальном – имею честь,
и остаётся всё как есть:
пожизненно, без права переписки.

*
О свет моих глаз, кто сказал вам, что вы не из этих?
Кого вы так сильно тянули за грешный язык?
Спросите меня, я отвечу и буду в ответе
за то, как у вас от обиды запляшет кадык.

О, тьма моих дум, посмотрите, как дни пролетают.
А если считать каждый день за неполных полдня,
то это продляет? Хоть что-нибудь это продляет?
Или никак, и на выходе та же фигня?

И видимо, да, ваше семя иного помола…
Чтоб что-то хотеть, нужно что-то иметь предложить,
вы просто слегка заигрались в самца богомола –
ту участь, monsieur, ещё нужно суметь заслужить.

*
О нет, он не впадёт в ступор
Когда она войдёт в штопор
И будет всё у них – супер
Но это – из других опер

Пока я здесь, на мне – висни
Насвистывая марш Верди
В какой-нибудь другой жизни
Не будет никакой смерти

*
Уж нам ли да не исполать,
свинтившим все спирали ада.
Уж нам ли было не понять,
чего нам друг от друга надо.
Нам, нищим духом, будет не с чем
сравнить тот миг, что не был прожит,
поскольку есть такие вещи,
которых нет и быть не может.

*
Сердце – в осколки
не более боли.
Жалко у пчёлки,
а вольному воля.
В раю и враньё
станет белое-белое.
А сердце – моё,
что хочу, то и делаю.

*
Дорогие гуси-лебеди,
я пишу вам в трезвой памяти
и в таком, ей-богу, трепете —
каждым словом — как по наледи.
Дорогие гуси-лебеди,
заберите меня в нелюди,
вы же твари белоснежные,
и меня, глядишь, отбелите.
Ну а там, с меня ведь станется,
мне один из вас приглянется,
я, как водится, уверую
в белизну его не серую,
а потом — с хорошей миною —
в лебединость не гусиную...
И, уже навеки вместе,
мы останемся с ним в песне:
«Жили у бабуси два веселых гуся —
один серый, другой белый,
два веселых гуся»...

11 января, 2015

*
Он к ней приходит, такой красивый –
Нездешних, знойных, топлёных мест...
Но ей помогут Святые Силы,
И Бог не выдаст, свинья не съест...

...И вот уж солнце садится косо,
И в ночь бросает – как в полынью,
И к Богу, в общем-то, нет вопросов,
Но кто поручится за свинью?

no_name

Вдруг подумалось

Вдруг подумалось, что если переписать это в прозе, да ещё все даты проставить, то получатся дневниковые записи женщины, которую не мешало бы трудоустроить на полный рабочий день — чтоб с девяти и до шести. А на выходные — огород на даче копать, капусту квасить, огурчики там, помидорчики. Ибо все проблемы — исключительно от праздности бытия.

Январь 2011 – Январь 2015

*
...Как за синим океаном,
Да за чёрною горой
Жил в обнимку со стаканом
Тот лирический герой.
Он мешал с водою виски,
Чтобы легче было пить...
До чего же, сука, близкий
И родной. И нечем крыть...

5 января, 2011

*
Он мне сказал, что Вас послал мне Бог.
А сам он был хромой и о копытцах.
Он мне сказал, что здорово продрог,
И попросил воды со льдом напиться.

А на «спасибо»:
– А причём тут я?
Я ни при чём, я только на раздаче,
И я – не я, и лошадь не моя...
– А Он, Тот, Кто послал?
– А Он – тем паче.

*
А мы с Вами будем встречаться
Как минимум два раза в год –
Под небом на ветке качаться
И биться как рыбы об лёд.

Нам будет погода, свобода,
Надёжный обратный билет,
И что в наши годы полгода? –
Ничто, супротив наших лет.

Collapse )
no_name

Без начала и конца

Недавно тут в сети, спустя четверть века, мы нашлись с одной знакомой девочкой и разговор, естественно, тут же перешёл на мальчиков на внуков. Но поскольку внуки ещё маленькие, то тема исчерпалась несколькими тысячами слов с обеих сторон. А мы с ней обе девочки пишущие, так что несколько тысяч слов это у нас только для разогрева. Поэтому быстренько перешли на взрослых детей, про которых уже можно писать трилогиями: детство, отрочество… тридцатник.

И вот где-то на пятой тысяче слов раздела «Детство» я, наконец, добралась до того момента, как Лизку мою в восемь лет приняли в Purcell School (музыкальная школа, где из нормальных детей делают пожизненных музыкантов):
«…Но совершенно невероятным образом она прошла все туры, и её приняли. Потенциально приняли. Окончательное «добро» давал директор школы, мистер Бейн, после личного с глазу на глаз собеседования с ребёнком.
О том, что директор мистер Бейн личность легендарная и уникальная, человек потрясающий и вообще, мы тогда ещё не знали. Ожидали всяких подлянок в духе тех, что у нас были на собеседовании в Москве при поступлении в какой-то детский сад с уклоном куда-то:
– Лизочка, скажи, сколько ножек у цыплёночка?
– Две...
– А когда он вырастет, сколько у него будет ножек?
– Четыре...
Но тут всё было очень по-честному, как разговор равного с равным. Мистер Бейн спросил у Лизки, понимает ли она, что означает выбор этого пути, понимает ли она, что придётся вкалывать с утра до вечера, и готова ли она вкалывать, хочет ли. Задавал вопросы так, чтобы можно было понять, действительно ли ребёнок понимает, хочет и готов, или это ему родители внушили. Когда стало ясно, что девочка вроде как хочет, понимает и готова, мистер Бейн перевёл разговор в русло светской беседы и спросил: «А какие композиторы тебе больше всего нравятся?»
«Зацепин и Гладков!», - ни минуты не колеблясь ответила девочка, которую её бабушка растила на советском кинематографе и каждый раз ей объясняла, что всю погоду делают именно песни этих двух великих людей». (конец цитаты)

Но поскольку в пяти тысячах слов маленького письмеца всё равно всего не расскажешь, то приходилось наступать на горло этой дивной песне без начала и конца и выкидывать куплет за куплетом, припев за припевом. Ну, в частности, про то, как однажды… Ну, ещё до того как школа переехала в Bushey, ещё в самый первый год Лизкиного там пребывания, когда школа занимала несколько зданий в Harrow: главное здание, ещё какие-то помещения для занятий и минутах в десяти-пятнадцати ходьбы – общежитие, потому как школа была интернатного типа, дабы детишки не тратили драгоценное время на дорогу, потому что… Да потому что вот, как например, в тот день: маленькая девочка, восьми лет от роду, в вечерних сумерках позднего октября, с огромной не по росту скрипкой, выходила из здания школы, чтобы на тоненьких своих заплетающихся от усталости ножках доковылять до койко-места в общаге. Позади у неё был обычный школьный учебный день, потом занятия по специальности с педагогом, потом она несколько часов уже сама пилила на своей скрипочке в practice room, и вот теперь нужно было добрести до койко-места. Чтобы бросить на это койко-место скрипку. А самой идти делать домашнее задание. Это я про Лизку, если кто не понял.

Ну, так вот, выходила она тогда из школы, а директор, мистер Бейн, как раз машину заводил, чтобы домой ехать. Увидел он нашу Лизку и предложил подбросить её до общаги – уж больно вид у неё, судя по всему, жалобный был. Да ещё скрипка эта огромная.

Она потом рассказывала: «Мы с мистером Бейном очень интересно беседовали, но я вдруг уснула. И он потом в машине какую-то книжку читал, чтобы меня не будить, когда мы доехали».

А мистер Бейн тогда дружил с Надеждой Приговой, знал, что мы знакомы, поэтому кое-что иногда ей про Лизку говорил. И вот она передала нам его слова: «Какие удивительные манеры у этой девочки! She did not just fall asleep, she asked me: “Would you mind if I sleep for a minute”» (Она не просто уснула, она спросила меня: «Можно, я посплю минуточку?»)

…А поскольку мы все сейчас судорожно закачиваем свои ЖЖ-шки в педеэфки, ибо не знаем, чем закончатся грядущие перемены в стане СУПостата, мне в процессе просмотра закаченного попалась на глаза эта запись:

OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким
Сентябрь 2009 http://www.rusf.ru/abs/int0132.htm

Уважаемый Борис Натанович.
      В своем ЖЖ поэт Екатерина Горбовская пишет: ...А среди прочих там была книжка Стругацких «Далёкая Радуга» с дарственной надписью Аркадия Стругацкого: «Дорогому Саше Горбовскому – с благодарностью за фамилию и некоторые черты характера». Учитывая феерическую популярность этого героя (Леонида Горбовского), книжка – поистине раритетная. А теперь её нет. Папы тоже уже нет. (http://tyaka-levina.livejournal.com/7053.html).
      Не могли ли бы Вы ответить, а какие именно черты характера Александра Альфредовича Горбовского были унаследованы Леонидом Горбовским?
                                                                                          Дмитрий Дмитрий < ... @gmail.com>
                                                                                         Austin, US - 09/16/09 21:57:30 MSK

БНС: <…> если у нашего Леонида Андреевича и есть какие-то черты Александра Горбовского, то это уж «работа» АНС. У меня же перед глазами всегда стоял совсем другой прототип Леонида Андреевича – мой друг Саша Копылов. Не знаю, насколько удалось мне воплотить его в Леониде Андреевиче (скорее, НЕ удалось), но коронная фраза Л.Горбовского «Можно, я лягу?» принадлежит именно Саше Копылову.
_____________________
*Аркадия Натановича Стругацкого

И я вдруг вспомнила тот «куплет», который я пару дней назад выбросила из моей эпистолярной песни без начала и конца, дабы не утомлять адресата больше, чем я уже его того.
И меня удивительным образом согрела эта перекличка неведомого мне Саши Копылова и неведомой ему, Александру Ивановичу Копылову, внучки незнакомого человека, с которым их навсегда связал чей-то замысел, он же вымысел.
И умерли они с папой, оказывается, в один год.
«Можно, я лягу?», «Можно, я посплю минуточку?»…
no_name

Вы, кажется, совсем забыли обо мне...

Вы, кажется, совсем забыли обо мне,
а я ещё жива, а я ещё вполне.
А я ещё могу соврать, что не солгу.
Я всё ещё могу. И тундру, и тайгу.
Руками и на зуб, чтоб апосля кина
не спрашивать у жизни, приснилась ли она.

***
А теперь нормальными словами: решила попробовать вернуться в ЖЖ. Уйти из ФБ и вернуться в ЖЖ. Всегда завидовала тем, кто может одновременно существовать и там и там, потому что я не могу. Не знаю, что у меня из этой попытки получится, и получится ли что-нибудь вообще, потому что за те три года, что меня здесь практически не было, и ЖЖ изменился, и я погрустнела от многих знаний полученных в пути следования, и теперь даже не знаю, с чего начать. Тем более что больше всего сейчас хочется молчать. Мне всегда хочется молчать, когда есть много чего сказать. Потому что если очень хочется сказать какие-то вещи, то это верный знак того, что говорить их не надо. Так что я, видимо, помолчу какое-то время.
А в качестве отступного нарушу свой зарок не вешать в сети того, что ещё не было опубликовано, и дам под катом небольшую подборочку недавних текстов, оправдывая себя тем, что большая их часть уже ждёт публикации и, God willing, перейдёт в статус де-юре в течение ближайших месяцев.

Collapse )