Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

no_name

Долив пива

Вечор я сюда подбросила чуток текстов, из тех, что сейчас готовятся к публикации (-ям, поскольку в разных журналах), а сейчас глянула и вижу, что один по дороге обронила. Совсем про него забыла, а он тоже в публикацию идёт, а здесь пока ещё засвечен не был.

****
На что тебе земные навыки,
и что тебе земные вороги,
когда по небу, взявшись за руки,
летят две птицы в сизом мороке.
Ты лучше глянь глазами в зеркало.
Насквозь. Не помнишь? А ты вспомни,
как жрица Тьмы слова коверкала,
как ты бежал с каменоломни,
ты вспомни, как ты жить хотел –
со всею яростью убийцы,
как за немытость ваших тел
вас презирали финикийцы,
и как боялись вас потом
они же,
а жёны тёрлись животом
и ниже.
Пусть ты не вспомнишь всех детей,
тобой посеянных слоями,
всех жизней, треть своих смертей,
включая ту на Валааме,
всех матерей тебя родивших,
всех твёрдых тел тебя пробивших,
всех дыб, всех плах, всех смертных лож, –
ты вспомни самый подлый нож
и самый длинный дальний путь,
ещё какую-нибудь жуть
из самых страшных.
И забудь.
Зачем? Затем. За этим самым.
Чтоб завтра снова стать Адамом.

24.02.2016
no_name

ЭТУ ИСТОРИЮ НАМ РАССКАЗАЛ ШУРИК…

В 80-е годы в городе Сухуми работал один очень крупный адвокат.

Слово «крупный» я выделила болдом потому что в триумвирате Прокурор-Адвокат-Судья «крупным», «известным», и даже «влиятельным» может быть только адвокат. Судья и прокурор эфемерны до того момента, пока студентка первого курса местного юрфака не объявит: «Встать! Суд идёт!». А адвокат реален. Адвокат – это ваш Фигаро, это ваш шанс, если вы знаете, как играть картами этой колоды. Ну и, разумеется, если вы в курсе того, что Прокурор-Адвокат-Судья – это сообщающиеся сосуды, и у вас есть, чем это сообщающееся триединство наполнить. Да и то, только в том случае, если ваш криминальный статус достаточно высок, чтобы с вами вообще стали вести какие-то переговоры, или у вас есть нефуфловые поручители с той малины. В противном случае – тамбовский волк вам Фигаро, вне зависимости от толщины вашего конверта.

Напоминаю, что речь идёт об отдельно взятом городе Сухуми начала 80-х.
Адвокат, ну, в данном случае речь идёт о том самом адвокате, который у меня выше заявлен как «один очень крупный адвокат», выступал в роли связующего звена между криминальным миром и Правосудием.
В каждом конкретном случае подследственный или его представители оговаривали с адвокатом исход судебного дела и «цену вопроса». Адвокат озвучивал эти условия судье и прокурору, и дальше всё решалось в рабочем порядке в зависимости от обстоятельств и гибкости УК. Если условия принимались, то денежный эквивалент «цены вопроса» передавался адвокату, а уж в каком соотношении происходило заполнение триединого сосуда, это передающую сторону не волновало. С этого момента вся ответственность за решение вопроса лежала на том, кто принял в руки деньги.

И вот однажды этого адвоката нашли повешенным на дереве у дороги.
С карманом во рту. Оторвали карман, засунули в рот и повесили. Или сначала повесили, а потом карман в рот засунули. На дереве у дороги. Хотя, про дерево я уже говорила.

На языке тех, кому этот мессижд был адресован, это читалось как «прикарманил деньги, обязательства не выполнил».

В любой криминальной или схожей с ней системе (а я думаю, все понимают, что в любой политической системе в той или иной мере присутствуют механизмы криминальной системы) людей убирают либо тихо и незаметно, если цель – убрать человека и концы в воду, либо громко и «заметно», если цель иная, нежели просто убрать. Всё зависит от того, какую цель в том или ином случае преследует Контора.

Когда человека убирают совсем тихо, он умирает «естественной» смертью, без шума и пыли. Но иногда бывает нужно кому-то на что-то намекнуть. Тогда у человека случается «несчастный случай». Чтобы те, кто в теме, задумались, а остальные не заморачивались.

А иногда бывает нужно кому-то что-то очень громко сказать. Открытым текстом. Тогда уважаемого человека вешают на дереве и засовывают ему в рот его же карман.

А убрать неугодного человека так, чтобы комар носа не подточил, и концы в воду – дурацкое дело нехитрое. Доктор Келли, например, покончил жизнь самоубийством, и все очень сожалели о таком его поступке.

Или человека можно случайно среди бела дня «поскользнуть» на улице так, что он упадёт, ударится головой и больше не встанет. А ещё можно сбить машиной, которую потом никто не найдёт, и ДДП беззвучно пополнит полицейскую статистику большого города. Человеку можно «сделать плохо с сердцем», а если не к спеху, то можно вообще всё что угодно из меню медицинского справочника.

Но можно вместо всего этого накормить человека полонием в центре европейской столицы. Это труднее, чем «поскользнуть», это даже труднее, чем «стало плохо с сердцем, скончался по дороге в госпиталь», но если надо послать определённый мессидж, то углы срезать не будут.

Просто так шум никто и никогда не устраивает. Но если есть шум, то он есть не потому что случился прокол, а потому что этот шум изначально входил в смету.

Арсенал «естественной» смерти на сегодняшний день у любой условной Конторы не менее разнообразен, чем у самой матери-природы.

В конце минувшего столетия в Кремлёвской больнице скончался один очень известный человек. Его мозг странным образом умирал на протяжении года. И человек ушёл в состоянии овоща. Заболел и умер. Врачи сделали всё, что могли.

Но были люди, которые знали, что человек тот был не просто «очень известным человеком», а помимо своей сугубо штатской деятельности, на правах хорошего парня был вхож туда, куда обычно люди без спец подготовки не допускаются. Но его, как своего парня и известного человека, допустили. Чиста по дружбе. Отсутствие спец подготовки привело к тому, что по пьяной лавочке человек спалил резидентуру в одном маленьком европейском государстве.
А потом в Кремлёвской больнице он не только родных не узнавал, но и не помнил, кто он, что он, зачем он…

Более красноречивой повести о «преступлении и наказании» придумать трудно. Но красноречие этой повести – только для тех, кто в теме и умеет «читать». Аудитория в таких случаях всегда целевая.

И если убийство, за которым стоит условная Контора, становится достоянием общественности как факт убийства, а не как несчастный случай, то значит, цель была иная, нежели просто убрать человека.

И случайностей тут не бывает. У Конторы не бывает случайностей. Если вдруг что-то не так, ну, там шум не тот, который нужен, или ещё какие-то нежелательные для конторы последствия, то, значит, это не Контора. Или это какая-то другая «Контора номер два», у которой свои задачи, конфликтующие с задачами «Конторы номер один».
Либо это что-то, про что старина Мюллер говорил: «Невозможно понять логику непрофессионала»…

…И на этом мы заканчиваем чтение дневников Шурика, собирателя старинного фольклора, преданий, традиций, обрядов и небылиц.

P.S. "Что будет, если мы войдем в Ирак? Меня найдут мертвым где-нибудь в лесу".
(Доктор Дэвид Келли, ведущий специалист министерства обороны Британии по химическому и бактериологическому оружию.)
Gibraltar

(no subject)

До недавнего времени эта запись была откртыта только для http://ommenysh.livejournal.com, с  которой у нас в феврале 2014 зашёл разговор о том,  меняются ли стихи поэта по мере проживания поэтом жизни. Тогда, "чтобы два раза не вставать", я скопипейстила сюда нашу переписку с Лёшей Ефимовым. Переписка относится к 2009 году. В декабре 1991 я уехала в Англию. С 1992 по 2008 я стихов не писала. В 2008-2009 я снова стала писать. Для Лёши прошла пара десятилетий. А я начала писать стихи "с того места, где остановилась".

Но к тому времени у меня в анамнезе уже была "женщина со взглядом удава". И не только. И потребовалось совсем немного времени, чтобы Лёша и многие другие, кто в 2009-м "испытали некоторое разочарование" от того, что "за двадцать лет ничего не изменилось", стали пенять мне за то, что "это уже совсем не те стихи, что были раньше". Вам не угодишь, драгоценные мои!

Поэтому я вывожу этот пост из-под замка, чтобы давать на него ссылку каждый раз, когда ктот-то станет сетовать на то, что их лишили ностальгии.
Ну, чтобы каждый раз не чувствовать себя виноватой и не извиняться :)

Вот отсюда: http://ommenysh.livejournal.com/484580.html?thread=3746532#t3746532

Из моей давнишней переписки с тогда ещё незнакомым мне жж юзером Лёшей, котрый "ложки_нет"


2-июля 2009г.

Лёша – мне:
 "...Могу сказать пару слов по поводу ваших новых стихов. В первый раз, когда я пришёл на ваш сайт (речь идёт о моём самом первом сайте, кот я завела в 2009-м - Е.Г.) и начал читать, я испытал некоторое разочарование. Не потому что они мне показались плохими, а потому что они мне показались такими же <как и прежние>. Всё-таки за пару десятилетий человеческой жизни многое могло измениться - и в поэтике, в том числе."

Я – Лёше:
"...А что касаемо стихов и чего-то там, что должно или не должно измениться, то я даже и не знаю – должно, или не должно... Почему должно? Кому должно? Я после приезда в Англию первые лет десять не писала вообще – ни строчки. Потому что волевым усилием сделала именно это – всё внутри себя поменяла, как затвор передёрнула. Я сюда поначалу приехала одна – сбежала и от мужа, и от семьи. Они-то думали, что я как всегда пошопинговать еду, а я уже знала, что не вернусь, потому что если вернусь, то и в тридцать, и в сорок и до самого победного буду оставаться катенькой горбовской, пишущей такие забавные стишки, а это состояние у меня уже носом шло. Прилетев в Лондон, я первым делом выбросила обратный билет, чтобы не расслаблял, и, как я уже сказала, «передёрнула затвор» и придушила «катеньку горбовскую», чтобы не мешалась под ногами, потому что теперь моей единственной целью и программой было: сначала – выжить, потом кого-нибудь сожрать живьём, потом пройтись по каким-нибудь трупам и взобраться куда-нибудь повыше, где можно было бы расположиться. Через полгода Левин приехал меня отлавливать и волочь обратно. Но меня не было. Была женщина со взглядом удава, у которой как раз начиналась фаза «сожрать живём», поэтому он благоразумно оставил меня в покое, и стал заниматься своей музыкой в Лондоне.
Но сначала ему надо было выжить...

...А когда весь этот путь был пройден, мне даже не пришлось «затвор передёргивать»: я просто подобрала себя там же, где и бросила придушенную десять лет назад, и всё как-то само встало на места – как будто и не было этих десяти лет. И знаете, Лёша, я подобрала себя в точности такой же, какой оставила, видимо, придушение работает как консервант. И стихи стала писать с того же места, где остановилась тогда. И что мне, удавиться теперь прикажете, от того, что они такие же, как и раньше, а не такие, какими должны в чьём-то представлении быть «теперь»? Вот Вы говорите: «Всё-таки за пару десятилетий человеческой жизни многое могло измениться». Но в жизни само ничего не изменяется, мы всё в ней меняем сами, и опыт, приобретённый в процессе, меняет нас. Но это при условии, что этот опыт остаётся в нас. Я была слишком слабая головкой, и нутром, чтобы изменить свою жизнь своими руками, и я это сделала руками той женщины со взглядом удава, которая жила за меня тут эти десять лет. Однако, в моём сегодняшнем сознании полностью отсутствует этот опыт. Потому что, что бы там ни говорили психоаналитики, но той, которая выживала и ходила по трупам, её теперь нет нигде – ни в подсознании, ни в ночных кошмарах. А знаете, почему?
А потому, что я её придушила.
Но помню, где оставила."